Молотилов Владимир, РФ, г. Тюмень,
vovun@mail.ru

Владимир Молотов

Послание потомкам

	Когда небо почернело и покрылось мерцающими прыщиками, штабные засели в доме Хреныча. Луна наглым оком шпиона заглянула в комнату. При свете керосинки первое слово взял Иван, мужичок с бородой, похожей на обрывок мочалки: 
	– Ну что, орлы, положение почти каюк! Патронов осталось – кот нагадил. Одну атаку отбить – и то не хватит. А завтра городские отморозки планируют новый штурм. Лазутчик донес. И патронов у них еще дофига. 
– А може, мы их коктейлями из керосина утопим? – предложил щетинистый Хреныч, обнажив лошадиные зубы.
– Ага, керосину-то полбочки всего! Враз кончим. Не, не пойдет, надо чо-то другое придумать, – возразил моложавый Колян, поправив рыжую челку. 
Тут в дубовую дверь громко постучали.
– Кого нелегкая принесла? – Хреныч зашаркал ногами и скрылся в сенях.
В дом ввалился лысый яйцеголовый балабол Гуня, тянущий за руку деда Епаксимыча. 
– Вам чего? Тут штаб заседает.
– А зря вы меня в штаб не взяли! – Гуня глупо улыбнулся, и уши его приподнялись. – У меня вот ценная информация.
Епаксимыч прокряхтел в кулак. Он был сед и выбрит с порезами. 
– Ну, выкладывай! – скомандовал Иван.
Колян приосанился. Хреныч медленно опустился на стул.
– Вот дед Епаксимыч говорит, что 1 мая в 1975 году власти деревни заложили у Сельсовета послание потомкам, на полвека. 
– Ну, было, слыхали в детстве, – вяло отозвались штабные.
– А завтра какой день? – Гуня торжествующе обвел глазами заседающих. – Правильно, 1 мая 2025 года. Ровно пятьдесят лет. Послание-то пора  вскрывать! А в ем кое-что есть. В общем, Епаксимыч, давай сам.
Дед степенно сел на учтиво подставленный стул и почесал седину.
– Значит, был я в то время пионером. Послание при мне заложили. Но содержание в секрете держали. Однако слыхал я краем уха, что для потомков реликвии спрятали. И среди тех реликвий – патроны и пулемет, с войны. Дескать, при коммунизме все одно стрелять не придется. Так что откопают и в какой новый музей поставят. Чоб все любовались и знали историю. Так вот, в этом послании должен быть тайник. 
– Ба! – по комнате пронеслись удивленные возгласы. – Чой-т ты раньше-то молчал?!
– Ак, вы меня в штаб-то не брали, – Гуня заморгал. 
...Едва расплескало рассвет, продрали глаза и выдвинулись вскрывать послание. Весенняя прохлада вызывала дрожь членов. Ржавые ломики и лопаты оттягивали руки. Вышли на площадку перед бывшим Сельсоветом, оттерли табличку от копоти времен.
“В 1975 году, в день великого Первомая, праздника всех трудящихся, здесь был заложен контейнер, который надлежит вскрыть потомкам через 50 лет, 1 мая 2025 года!”
Начали ковыряться. Мраморная плита сразу не поддалась.
– Ее бы сбоку поддеть, – подсказывал Иван. 
– Ну, так и помог бы ломиком, ептать! – бурчал Хреныч.
Через полчаса пыхтения и обливания потом вскрыли-таки нишу с посланием и дружно охнули.
– Что встали? Вытаскивайте его! – приказал Иван, и штабные, присев на корточки, вытянули большой ящик с кляксами ржавчины.
– Тяжелый, бляха!
Контейнер водрузили на площадь и вскрыли замки ломиками. Иван извлек содержимое по порядку. Во-первых, пожелтевшее письмо, напечатанное на машинке. Во-вторых, странный аппарат в виде серого куба из тонкого металла. Вместо крышки у куба виднелись: верх старого магнитофона с пустыми катушками, а также фанерная доска с крупными, как ириски, кнопками. Кнопок было много, почти все они обозначали буквы русского алфавита. Два провода тянулись от боковой стенки с вырезом под прямоугольную решетку динамика. Наконец, последней на свет появилась магнитная лента в коробке с логотипом “Тасма”, крепко запечатанная в полиэтилен. 
– Ну, и где пулемет? – хмуро осведомился Хреныч.
Иван молча развернул письмо и передал Коляну, как главному умнику:
– На, читай!
“Дорогие земляки! Жители Многокомарки! Из далекого, но светлого 1975 года шлем вам, жителям коммунистической земли, огромный привет!
Когда в день славного Первомая вы, дети, внуки и правнуки, соберетесь у Сельсовета, вспомните и о нас, живших в тяжелую годину строительства коммунизма.
Не будем кривить душой, наша жизнь проходила в сложных условиях. Но мы упорно боролись с капитализмом за равенство, счастье и процветание для себя и наших потомков, то есть вас, под руководством великой коммунистической партии Ленина. Мы выстояли в тяжелой войне, преодолели разруху, полетели в космос.
А чтобы лучше помнили вы о наших свершениях, мы желаем передать вам трудовые реликвии наших времен, а также военные – с Великой Отечественной. Эти ценные предметы скрыты в тайнике, сделанном специально для вас. Мы решили спрятать их, на то время, пока существуют в стране плохие люди, преступники, пока остается угроза войны с империализмом, пока светлое знамя коммунизма не зареяло над миром! 
Чтобы узнать местонахождение клада, вам нужно лишь немного рассказать нам о будущем. Конечно, для вас оно уже настоящее. Пусть любой из наших детей, доживших до вскрытия письма, ответит на вопросы механизма, собранного радиолюбителями нашего доблестного кружка юных техников. И если сбылось все то, к чему мы стремились, механизм раскроет тайну реликвий. 
За сим кончаем свое письмо, и шлем еще раз вам пламенный привет! Да здравствуют коммунизм и Советский Союз!”

––
– Ну и свинью нам деды подложили, мать их за ногу!
– Они, в натуре, прикололись, ли чо ли?
– Слушай, Епаксимыч, – Иван перебил недовольных коллег, глядя на притихшего деда. – Кто эту хрень закладывал? Они в живых остались?
– Да, кажись, померли все свидетели. Или разъехались давно. Разве что Семеныч. Так у него маразм. Получается, один я и остался. И то не присутствовал. 
– Понятно. И ты, конечно, не знаешь, где тайник и что это за штуковина с пендюринками? – включился Хреныч.
– Чес слово, ни сном ни духом! – Епаксимыч выпучил глаза с чуть красноватыми белками. – Только про патроны и слыхивал тогда.
– Оставьте его, – бросил Колян. – Тут еще инструкция. В коробке с лентой.
“Дорогие потомки! Этот аппарат – гордость нашего кружка юных техников. Он собран талантливыми комсомольцами на базе катушечного магнитофона “Астра-4”. Принцип работы. После вступительной части голос с магнитной ленты задаст три вопроса. Отвечать нужно, нажимая на кнопки с буквами. В случае если ответ не совпадает с ожидаемым, устройство прекращает работу и самоуничтожается. Таким образом, тайна клада остается нераскрытой.
Впрочем, мы искренне верим, что вы живете в светлом, чудесном мире, и все это пустая формальность, которую вы легко преодолеете. Аппарат создан больше для того, чтобы вы поразились вершинам нашего творчества и возгордились нами, и поместили его в музей вместе с извлеченными из тайника реликвиями. Счастья вам и процветания!”
– Дальше идет по пунктам, – Колян оглядел собравшихся.
– Читай! 
– Первое. Подключите красный и синий провод к аккумулятору на двенадцать вольт.
– Э, у меня ж Ява в сарае! Щас сгоняю, – тут же вызвался Гуня. 
– Мухой! – бросил Иван.
И Гуня понесся во дворы. Аж маятником закачалась распахнутая ветровка. 
– Н-да, – протянул Иван. – А если вскрыть эту бодягу?
– Дольше разбираться, скоро штурм начнется, – поморщился Колян, взъерошив солнечные космы. – Проще ответить на вопросы. Авось прокатит.
Так и сделали. Минут через пять вернулся Гуня, подключили проводки, поставили кулибинскую технику на контейнер, заправили по инструкции ленту и нажали “Пуск”. Медленно закрутились катушки. Точно караси на сковороде, зашипел динамик.
– Здравствуйте, наши счастливые потомки! – прорезался бодрый юношеский голос. – Мы свято верим, что вы уже давно вступили в эру коммунизма. В этот прибор мы вложили частичку себя, и поэтому хотим спросить: как вам там живется? Пусть хотя бы один из вас, кто был пионером в день заложения послания, ответит на наши вопросы.
Сделав еще парочку кругов, катушки остановились. Колян сглотнул.
– Ну что, Епаксимыч, вперед и с песней, – спокойно сказал Иван. – Да смотри не подведи, а то отправим в разведку к отморозкам. 
– Ну, чой-то я-то? – дед прибавил себе морщин на лице.
– А кроме тебя некому, – как-то недобро улыбнулся Иван, разгладив бородку. – Будем действовать, согласно предписаниям.
Хреныч, показывая в улыбке лошадиные зубы, похлопал старика по плечу. 
– Отлично! – катушки вдруг снова закрутились. – Представьтесь, пожалуйста!
– Федор Епаксимович, – хрипло сказал дед.
– Очень приятно! – радостно отреагировал голос из прошлого. – А теперь будьте добры, ответьте нам на три вопроса. Слово каждого ответа набирайте буквами на кнопках.
Дед размял пальцы. 
– Отлично! Приступаем. Поклянитесь говорить чистую правду и только правду, памятью ваших отцов и дедов, павших в борьбе за счастливое будущее!
– К-клянусь, – неуверенно пробормотал дед, оглядевшись.
– Итак, приступаем. Сообщите нам, пожалуйста, одним словом, что происходит в стране с частной собственностью?
Катушки выжидательно замерли. Штабные переглянулись. 
– Ну, это, с тех пор как ядерная бойня случилась, – пробормотал дед, беспомощно поворачиваясь к Ивану, – так в городах все и пропало. А огороды мы в деревне объединили. Вместе-то пахать сподручнее. Выжить легче.
Иван покачал головой. 
– Ладно, набирай на кнопках – отсутствует! – решился он. 
Дед подрагивающими пальцами составил слово.
– Замечательно! – бодро сказал механизм, вновь вращая катушки.
Все облегченно вздохнули. 
– Из-за того, что произошло с государственным управлением, Сельсовет теперь что?
– Ну дык ить. Со времен ядерного гриба Сельсовет забросили, – пробубнил дед, ища глазами поддержки. – Да и государства уж никакого нет. 
– Блин, чего он хочет-то? Убедиться, что у нас коммунизм? – Иван потеребил бородку.
– Ну и набирай – закрыт! – предложил Хреныч, толкнув бывшего пионера в спину.
Дед погладил за лопаткой и прикоснулся к кнопкам.
– Закрыт, – вслух отчеканил он, составляя слово. 
– Превосходно! Мы даже немного завидуем вам! Но позвольте еще узнать: пользуетесь ли вы деньгами? 
– Хм. Дык, какие деньги? После апокалипса, мать его, они нафиг не нужны. Ой, пишем, что нет и все, да?
– Только без “и все”, – бросил Иван.
Дед набрал слово из трех букв.
Катушки остановились. Все притихли.
Казалось, слышалось лишь общее дыхание. И, может быть, стук сердец. И вдруг все вздрогнули. Из аппарата раздалось громкое:
– Ура! Ура! Ура! Наши счастливейшие потомки! Только что вы сообщили нам, что у вас налицо три основных признака коммунизма. Ура! Ура! Ура! Вы живете при коммунизме! И мы бесконечно рады за вас! А в знак этого безграничного торжества мы дарим вам память о нас. Смотрите внимательно на кнопки. Сейчас будут загораться лампочки в буквах. Составьте из них слова. Они и подскажут вам, где зарыт клад.
Все впились глазами в старинную клавиатуру. Аппарат не заставил себя ждать. Он написал:
“Пройди десять шагов от входа в сельсовет вдоль стены направо и копай”.
Катушки еще крутились некоторое время, и динамик шипел и трещал, как печка с дровами, но вся братва уже ковыряла лопатами газон в указанном месте.
Зарыто оказалось неглубоко. Достали серп и молот, скатерть с ядреной дояркой, вышитой пионерками, шкатулку со звездой, вырезанную из дерева пионерами, потускневшее дырчатое знамя, хорошо сохранившийся пулемет ДШК и ящик патронов к нему. Пулемет быстренько перебрали, почистили и смазали. Тут донесся шумок с окраины, и стало ясно, что началась атака отморозков. Так что старое орудие подоспело вовремя. Его вынесли на передовую, и штурм быстренько отразили.
Да столько в этом бою положили городских, что остатки их ушли прочь – искать другое место для выживания. А Многокомарку впредь обходили стороной.